Вчера, на похоронах Ицхака и Натальи Имас, погибших в теракте у Кирьят Арбы и сегодня, у них дома, меня не оставляло ощущение какого-то кафкианского сюра, иррациональности происходящего. Что-то в этом мире происходит не так, что-то перекосилось и треснуло. На войне ты невольно присматриваешься к происходящему, фиксируешь на уровне автоматики, где ложатся снаряды. Этот снаряд упал очень близко, он разорвался в моём окопе. И я уже второй день хожу, как контуженный. Я вспоминаю каждую нашу беседу с Ициком, каждое сказанное слово, у меня в офисе до сих пор лежит диск, который я хотел дать ему посмотреть. Фильм Сергея Гранкина о Храме. Ицхак был одним из нас, только намного лучше. Искренее, религиознее, честнее. Среди людей нашего круга принято посвящать своё свободное время какому-то большому Делу. Не хобби, а именно чему-то по настоящему важному. Для Ицика этим Делом стала идея воссоздания Храма. Он, практически в одиночку, организовал регулярные восхождения на Храмовую гору, несмотря на сопротивление арабов и догматичных евреев. Мы много говорили о Храме, мечтали о нём. У каждого человека должен быть Храм. Иначе как?
Это неправильно и до ужаса несправедливо. Дети не должны хоронить родителей, 19-летняя Рут не должна произносить этих слов: "Мама, папа, я позабочусь о семье, я выращу малышей." И ещё одну фразу, которую я не умею перевести на русский язык, хотя и знаю его неплохо: "Захити бахем тша эсре шана... - Мне повезло, что вы у меня были 19 лет (жена помогла перевести)" Правительство и его члены, будьте вы неладны со своим "мирным" процессом, со своим "просчитанным риском". Почему за ваши ошибки в расчётах платят мои друзья? Нет, мне нечего сказать террористам, единственный возможный с ними расчёт, это расчёт баллистический. И мы расчитаемся с ними, так или иначе. Но мои вопросы обращены к высшей сфере, к Богу. Я не понимаю, почему эти дети остались сиротами? Почему?